?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Хронология Кавказских войн, октябрь 1832г. Штурм аула Гимры. Смерть имама Гази-Мухаммеда.
mr_ulado
fbd9abe195f9
Штурм аула Гимры

29.10.1832 – Штурм аула Гимры, в ходе которого погиб в бою имам Дагестана Гази-Мухаммед. «Войска встретили упорное сопротивление. Два раза штурмующее батальоны были отброшены и принуждены искать за выступами скал спасения от убийственного огня, поражавшего их из-за стены и с боковых завалов». «Войска с нескольких сторон ворвались в селение. Кровопролитный бой закипел по улицам и в домах. Артиллерия громила сакли, погребавшие под развалинами наиболее упорных; все, что успело спастись от камней, гибло под штыками разъяренных солдат. После четырехчасовой свалки, полуразрушенное, заваленное трупами селение было занято». Гази-Мухаммед, «лично ободрявший сражающихся, с несколькими уцелевшими мюридами перешел в башню, решившись защищаться на смерть», но при попытке прорваться, «был окружен, получил несколько ран и все еще продолжал отчаянно защищаться, пока новые удары не повергли его бездыханного на землю». У русских, «при взятии гимринских завалов и драке в селении, выбыло из строя до трехсот человек».
fbd9abe195f9
имам Гази-Мухаммад Ибн Исмаил аль-Джимрави аль-Дагистани (1793-1832)


Мухаммед-Тахир ал-Карахи, описание последнего боя имама Гази-Мухаммеда:

В понедельник подошли русские. Бой длился с восхода до заката солнца. Мусульмане были разбиты. Гази-Мухаммад с Шамилем и 13 мюридами засели в башне. Русские со всех сторон окружили их. Тут Гази-Мухаммад обратился с вопросом к Шамилю: «Чего же ты ждешь еще?» В башне было много пороха, видимо имам не хотел, чтобы Шамиль оставался в этой башне, опасаясь за его жизнь. Шамиль молчал. Неприятель залез на крышу и штыками стал пробивать её. Защитники встретили нападающих учащенным огнем. Скоро ружья и пистолеты пришли в негодность. В башне было душно и жарко. Гази-Мухаммад вызывал желающих сделать вылазку. Охотников, однако, не находилось, - все молча переглядывались между собой. Тогда богоугодник горячо помолился и по окончании молитвы приготовился к достойной смерти. Сильным ударом в стену он поломал ружье, пистолет, кинжалы и ножны шашки, разрубил на мелкие куски черкеску, бешмет и чалму, подоткнул полы рубашки за шаровары, засучил рукава до самых локтей и крепко затянулся поясом. Схватил шашку и, сильно потряс его над головой. Потом сказал с улыбкой: «Кажется, сила не изменила еще молодцу!»
Мюриды безмолвно глядели на эту жуткую сцену. Богоугодник Гази-Мухаммад окинул своих сподвижников последним прощальным взглядом и со словами: «Ну, друзья, до свиданья! Мы встретимся там, перед судом Всевышнего!» - ринулся из башни в самую гущу неверных.
fbd9abe195f9

Произошло смятение, но скоро богоугодник был поднят на штыки, и на штыках погасла его святая жизнь: под торжествующий вой осаждавших, и душераздирающее рыдание осажденных. За Гази-Мухаммадом бросился его племянник Мухаммад-Султан. С ним гяуры также жестоко расправились.
Шамиль предложил оставшимся последовать за имамом. Но охотников на этот раз не нашлось. Тогда Шамиль сам стал готовиться к вылазке. Он засунул за пояс полы черкески, засучил рукава и, схватив шашку, выбросился из башни с такой силой и стремительностью, что очутился на другой стороне живой штыковой изгороди. С обнаженной головой и с шашкой в левой руке врезался Лев Ислама в густой неприятельский строй, тесным кольцом окружавший его. Он хлестнул шашкой по голове первого попавшегося гяура. Тот упал. Второго - и тот свалился с ног на землю. Кольцо разорвалось, и Шамиль очутился между двумя рядами солдат, стоявших лицом друг к другу по обеим сторонам узкого Гимринского ущелья. Он пустился бежать без оглядки во всю прыть среди ошеломленных врагов. Впереди против него довольно долго не выступали, позади не стреляли, избегая попасть в своих. Наконец, один смельчак в бурке и папахе выскочил вперед и преградив ему дорогу, выстрелил в него почти в упор, но промахнулся. Шамиль ударил его шашкой по голове, но тот подставил бурку под удар и остался невредимым. Удары повторялись и тот ловко отражал их буркой. Наконец, Шамилю удалось раскроить череп гяуру и продолжить свое бегство. Однако ненадолго: вскоре один солдат, выступивший вперед, преградил дорогу и всадил штык в бок Шамилю. Шамиль, схватившись за дуло ружья, вырвал штык из своей раны и прикладом по голове уложил врага на месте. Но опять новая напасть: тяжелый камень, брошенный сзади гяурами вдогонку, ударил по плечу. Он почувствовал резкую боль. Дыханье затруднилось, силы слабели, но вера в возможность скорого спасения возбудила в нем бодрость духа и энергию. Шамиль сделал последнее мучительное усилие, и вырвался из смертельной опасности, сопровождаемый со стороны неприятеля оружейными залпами, не причинившим теперь ему никакого вреда. Вырвавшись из этого ада, Шамиль оглянулся назад и вздохнул облегченно. Вместо преследующих врагов он увидел бежавшего за ним своего аульного будуна. Оказывается, будун выпрыгнул из башни вслед за Шамилем и бежал, все время прикрываясь им. Он не получил ни ушиба, ни царапины в этой горячей перепалке.
Выбравшись на свободу, Шамиль почувствовал сильное изнеможение. Он прилег за большой скалой под кустом терновника. Будун спрятался недалеко от него. Шамиль попросил его не беспокоиться о нем: «Оставь мертвого в покое. Я уж не жилец этого грешного мира. Твои заботы и хлопоты не спасут меня от Божьего предопределения. Спасайся, пока есть возможность. Гяуры знают цену нашим шкурам. Они не оставят нас в покое».
Голос его оборвался, он лишился сознания. Неподвижный и смертельно бледный, весь в крови вражеской и своей, он лежал довольно долго без всяких признаков жизни. Будун, низко наклонившись, читал над ним молитву. Раненый пришел в себе только тогда, когда последние лучи заходящего солнца осветили острые вершины окружающих скал. «Не пропустил ли я времени вечерней молитвы?» - тихо произнес он, обращаясь к будуну.
Он присел и стал совершать омовение сухой мелкой землей, но не мог окончить. Руки его беспомощно опустились, голова закружилась, в глазах потемнело. Его тошнило и скоро вырвало сгустками крови. Тогда ему стало лучше и легче, и он докончил свою молитву.
Наступили сумерки. Беглецы поднялись с мест и стали тихо подниматься вверх по спуску ущелья. Больной опять ослабел. Его начало знобить, он прилег и уже не встал до самого утра. Без шапки, в окровавленной одежде, со сквозной раной в боку, мучимый голодом, томимый жаждой. Так провел он со своим товарищем длинную осеннюю ночь под открытым небом, на голой каменистой земле. Ночная прохлада по сквозной ране свободно проходила через его горячее тело. «Ах, какой великой Божьей благодатью является для меня в эту ночь моя рана!» - сказал Шамиль будуну. Она умеряет мой жар, она освежает все мое раскаленное нутро. С рассветом товарищи поплелись по направлению аула Унцукуль. В Гимри они не могли идти, - там сидели русские. Но и унцукульцы не приняли Шамиля. По требованию аульной власти, кунак был вынужден перевести его из своего дома в сад, находящейся за аулом, среди обывательских садов. Его не оставили бы и там в покое, если бы унцукульцы не рассчитывали на его скорую смерть. Около 20 дней Шамиль провел здесь в сидячем положении, так как рана не позволяла ему лечь. Наконец, был приглашен врач. После первой же перевязки раненый заснул утром и проснулся только на другой день в такое же время. Раны его зажили через два месяца, и тогда он отправился в аул Ирганай, к временно проживавшему там Шейху Мухаммаду из Яраги.
С помощью гимринских нечестивцев русские опознали труп Гази-Мухаммада. По совету Саида Аракани они увезли его и похоронили в Тарках, предварительно высушив на солнце. Неверные не без основания опасались, что могила богоугодника Гази-Мухаммада в Гимрах будет служить постоянным источникам вдохновения его приверженцев к газавату против них. Но праху избранника Аллаха не суждено было остаться долго на чужбине. В дни могущества Шамиля он был привезен обратно и похоронен в родном ауле.


Описание последнего боя имама Гази-Мухаммеда в книге Фридриха Боденштедта «Народы Кавказа и их освободительные войны против русских (1823-1831 годы)»:

После ожесточенного боя русские завладели тесниной и скалами на той стороне, где Вельяминов установил тяжелую пушку и открыл страшный огонь по Гимры.
Войско Гази-Мухаммада было буквально наводнено толпами нападающего врага и уменьшалось с часу на час. Многие из тех, кто шел под знаменем Пророка, отступая, изменили ему и перешли на сторону русских. Здесь необходимо отметить, что русские с давних пор усиленно проводили работу, чтобы принизить славу среди народа и выставить его старания на смех. Так, среди прочего они распространяли написанные арабским языком и сочиненные в манере Гази-Мухаммада послания, которые должны были создать противоречивые настроения среди горцев, которые могли не догадаться об обмане. Сам Хамзат-Бек однажды был обманут подобным умело подделанным посланием.
Только его верный соратник Шамиль и самые храбрые воины из Гимры остались на стороне Гази-Мухаммада в час беды. Они осмелились противостоять необозримому русскому войску. О победе нечего было и думать, об этом знали все, а побег был невозможен. Ибо враги заняли все проходы и возвышения вокруг. Остался лишь один выбор: либо сдаться врагу, либо умереть в бою. Горстка героев выбрала последнее. Один отряд мюридов занял укрепленную стеной вышку, где они распевали молитвы из Корана, защищаясь с беспримерным упорством, пока не погибли под развалинами крепости после длившегося несколько часов ее обстрела русской артиллерией.
Утром русские вошли в дымящиеся развалины Гимров, но им еще предстояло выстоять в страшной рукопашной схватке, которая неистовствовала в течение нескольких часов с неописуемой жестокостью. Голые скалы Гимров, которые еще незадолго до этого сверкали золотом в утренних лучах солнца, окрасились теперь кровью убитых.
Гази-Мухаммад пал, окруженный шестидесятью верными мюридами. И враги были свидетелями того, что все они погибли как храбрецы. Русские офицеры, которые присутствовали при этой бойне в Гимрах, до сих пор с восхищением рассказывают о хладнокровии, храбрости и предусмотрительности, которую проявил Гази-Мухаммад в пылу сражения.
И когда он, смертельно раненый, упал, так мало оставалось верных ему мюридов, что они даже не смогли вынести с поля боя тело убитого своего вождя. Яростно бросились они к нему через пули и штыки врагов и погибли все до единого.
Русские нашли пробитый многими пулями труп Гази-Мухаммада в таком положении, что даже самые жестокие воины испытывали перед ним благоговение и страх. Левой рукой он держался за свою длинную красивую бороду, а высоко поднятой правой рукой указывал в небо. На лице его застыло выражение глубочайшего спокойствия и умиротворения, как будто он покинул этот мир не в жестоком сражении, а во время прекрасного сна.
Гази-Мухаммад погиб, но смерть героя имела для его врагов более губительные последствия, чем его появление на поле боя при жизни. Русские, злорадствуя, выставили его холодный труп напоказ, чтобы показать горцам, которые воевали прежде под его предводительством, что вместе с Гази-Мухаммадом умерла и их последняя надежда на свободу. Когда же предавшие Гази-Мухаммада увидели его в такой благоговейной позе, как мы уже выше описали, исчезли все их сомнения в праведности его учения и святости его дел на земле, ибо он скрепил свои слова кровью. Гази-Мухаммад погиб как герой, в битве против осквернителей его веры, рука указывала туда, куда он стремился при жизни, туда, где жили его свободные предки. Молитва звала его к борьбе, а борьба – к молитве, и все, пережившие его, почитали его как святого.